Спасы — первый, второй, третий — Медовый, Яблочный, Ореховый. Как быстро они пролетели в этом году, махом. Раньше казалось, что они растягивались на весь месяц. Но это раньше. В детстве и Рождество, и Пасха были эпохами, а сейчас время что ли убыстрилось или старость подгоняет?
Спасы, как не любить их? С детских лет они на слуху, даже если человек совсем не воцерковлённый, эти праздники накладываются на такие глубинные традиции русского народа, что их можно считать чуть ли ни светскими. Все Спасы рождены праздником Успения Пресвятой Богородицы. Успенье называют ещё «летней Пасхой» — та же радость и победа над смертью, что и весной в «Великую». Но в августе как бы сама природа тёплыми летними деньками прощается и с нами, да и с Богородицей. И я, как Фома неверующий, восклицаю: «Как возможно такое совпадение, не человеческая ли это задумка?!» Но есть, есть нечто в этом мире, что не поддаётся разуму, а даётся нам интуицией, а говоря иначе — верой.
Перед праздником был строгий двухнедельный пост — Успенский, начинался он 14 августа с Медового Спаса, самого сладкого, пропахнувшего душистыми цветами лета. Я бы сам не вспомнил, что Спас наступил, но вдруг — звонок. Смотрю: «Артур Шагивалиев». Раз в год, если не реже, с ним созваниваемся.
— Хотите попробовать васильковый мёд? Могу привезти, — неожиданно спросил Артур Энгельсович.
— ??!
— Сегодня Медовый Спас.
Прежде чем вести разговор о васильковом мёде, хочется порассуждать о вере, потому что был сильно удивлён — единственный, кто в этот день напомнил мне о христианском празднике, почитаемом на Руси, оказался татарином!
— Моя мама с Елабуги, она татарка, — рассказывает Артур о своих корнях, — а отец с Татарского Малояза и тоже записан татарином. Мама, Клара Гелазидиновна, преподавала английский язык. Интересные у татар имена. Дед Гелазидин, похоже, с Ирана пришло имя, к шумерам следы ведут. Кстати, русский язык на три четверти состоит из тюркизмов. Папа — сварщик шестого разряда, работал на заводе. Если он бак или котёл кому сварит, то так говорили: «Энгельс сделал, всё — после него проверять не надо».
Родился я в городе Салавате, наша семья приехала в Усть-Катав в 1977 году. Мы своего рода экологические беженцы, там же загазованность большая была, химические предприятия. А так-то я в Малоязе у деда воспитывался, постоянно на природе, там и пчёлы, и сенокос, и рыбалка.
— Артур, знаю, что одно время Вы были сторонником буддизма, и тут вдруг звонок в православный Спас. Вы какой веры придерживаетесь?
— У меня в КБО был отдел, где я продавал рыбок, а рядом ларёк нашей православной церкви, там работает тётя Люба Фокеева, мы с ней общаемся. Я ей всегда говорю: «Бог спасёт», и она мне так же отвечает. Есть такие люди, которым не важно, какое ты религии придерживаешься, какое у тебя мировоззрение, они видят прежде всего в тебе человека. Что, буддизм только для бурят или японцев, или ислам только для арабов? Ислам — это покорность Богу, но эта вера в совершенство этого мира, а не в том смысле, что она делает из тебя какого-то раба.
Был такой православный старец Серафим Саровский. Когда к нему человек приходил, он не спрашивал, какое у него вероисповедание, он говорил: «О, радость моя!» И человек на какое-то мгновение оказывался в раю, он чувствовал всю свою сущность. К нему же шли разные люди — и дворяне, и крестьяне. И православное начальство к нему с боязнью относилось. Серафим жил отшельником, так же пчёл разводил, к нему медведь приходил, а это же исконный код русского народа — когда тебя животные не боятся, ты человек божий.
— Артур, Вы же долгое время на аквариумных рыбках специализировались, и вдруг такой переход к пчёлам. Откуда эта любовь?
— Она у меня с детства. Я же в деревне жил у деда, и там эти пчёлы роились, мы ловили их, постоянно жевали мёд в сотах. И мой двоюродный дед тоже был пчеловодом, у него пасека была в Татарском Малоязе. Интересный дед был, очень грамотный, арабский язык знал, писал на нём.
У меня раньше на Провальной яме было два участка, один, огороженный забором, до сих пор остался. Я несколько ульев привёз туда, пчёлы начали роиться. Но на дачах держать пчёл довольно-таки напряжно — во-первых, химию распыляют, гербициды, а во-вторых, участки маленькие, пчёлы летают, соседи боятся. Я ещё не знал тогда, что есть добрые пчёлы. Я думал, эти все нерусские, как дикие, они всех кусают подряд. У диких пчёл участок охраны до 100 метров, где они могут летать и кусать. Раньше у нас в Малоязе на улице все пчёл держали, но это были другие пчёлы, среднерусские, чистопородные, они не агрессивные. А сейчас разных пород навезли, они перемешались, и эти гибриды агрессивные.
— А сейчас у Вас какие пчёлы?
— У меня местные на основе карпатской породы. Они не такие злые. Иногда летит пчёлка и просто может в волосы попасть, но когда лёт у них идёт большой, всегда на голову что-нибудь надеваю. В 2015-м году я домик купил в Шарлашке, и теперь там у меня пчёлы. Плюс я же ещё учился на пчеловода в Псковском институте пчеловодства и вот уже 11 лет вплотную занимаюсь пчёлами.
— Расскажите, в чём особенность василькового мёда?
— Васильковый — это особенный мёд. Во-первых, он целебный, успокаивает нервную систему. Хотя пчёл василёк, наоборот, возбуждает: когда он идёт, почему-то пчёлы злыми становятся. Мёд густой, плохо откачивается, чуть ли не половина в сотах остаётся. Он, как дикий мёд от вереска, тот вообще не откачивается.
Мои пчёлы летают в сторону серпиевского заповедника, там заброшенные поля, как будто сплошь засеянные васильком. И цвет у мёда такой прозрачно-светлый, немножко с фиолетовым оттенком. Липового мёда в этом году мало, потому что липа помёрзла, а от василька в этом году медосбор хороший.
На Алтае проходил конкурс, пчеловоды со всей России присылали 1100 сортов мёда, отобрали 300 сортов (липовый мёд в категорию цветочного мёда не входит). Люди подходили, пробовали мёд, и первое место по вкусу занял василёк, второе — мёд от осота. Сейчас у меня пойдёт поздний мёд, я буду смешивать васильковый с поздним августовским. Всё перемешиваю, и такой букет ароматный получается. С осота сейчас хороший взяток, если едешь и видишь белые поля — это осот, я его отношу к августовскому мёду.
Не перестаю удивляться Усть-Катаву, какое у него светлое прошлое! Дай Бог, чтобы и будущее у него такое было. Каких только спортивных секций не было, устраивали соревнования по картингу, занимались судомоделизмом. Узнаю, что были здесь и любители подводного плавания, и клуб собаководства, куда входил даже директор завода Юрий Кирилычев со своим боксёром Рексом. Рассказал мне Артур Энгельсович не только о своей любви к собакам и заводских кинологах, но и об увлечении аквариумными рыбками.
— Артур, а как Вы пришли к буддизму?
— Я ушу занимался, а ещё в детстве — сначала классической борьбой, потом — самбо. А когда пришёл из армии Александр Григорьевич Логинов, он нам приёмы каратэ показал. В одно время здесь все начали изучать это японское боевое искусство, как раз фильм вышел «Пираты ХХ века». Дома лампочка висела, как люстра, и я каждый день подпрыгивал, старался достать её ногой. По полчаса прыгал и однажды как дал, и лампочка улетела!
Ещё мне повезло, у меня дядя в особых войсках служил. Я ездил к нему в Казань, и он меня познакомил с ребятами, которые были продвинутыми фанатами каратэ. Привёз от них конспекты и уже сам стал заниматься дома. Когда ребятам в школе показал эти приёмы, они обалдели. Так мы начали заниматься. У меня уже борцовская подготовка была, нашли лапы боксёрские, бегали по утрам. А потом нас взял под своё крыло комитет комсомола, мы ездили в Челябинск, где уже настоящие мастера выступали. Дальше — больше, у меня стало получаться, я стал заниматься с детишками, до сотни человек приходило в хоккейную коробку на тренировку.
Однажды мне предложили послушать ученицу духовного лидера тибето-буддийской школы Кармапа XVI, она приезжала в Челябинск. Я поехал, мне было интересно. Там получил свои первые знания по буддизму. И потом несколько раз путешествовал с ламой Оле Надалом, ездил с ним от Владивостока до Киева. Во многих городах он проводил курсы по тибетскому буддизму, и я общался с ним. Буддизм сильно развит на Западе, и у нас в Бурятии, Туве, Питере, Москве есть буддистские центры.
— Буддизм остался в прошлом, или Вас до сих пор интересует это учение?
— Все мои родственники мусульмане. У моей бабушки был Коран, напечатанный на папиросной бумаге ещё до революции, и приходили соседи, его читали. А я крещёный татарин, и у меня были духовные поиски. Я ездил и в Верхотурье поклониться Симеону Верхотурскому, и в Москве был в мужском Донском монастыре.
Когда я начал изучать основы буддизма, ислам здесь не был распространён, это сейчас он поднялся. В то время напротив нас жил участник войны Бизбах Абэй. Он был первым имамом в Малоязе. Я подошёл как-то к нему и говорю, что приобрёл Библию, можно ли мне её читать? Он ответил: «Читать надо всё и всё надо знать». Рассказывал всякие случаи по этому поводу из своей жизни. И я стал смотреть, что написано в Библии и в Коране. В итоге пришёл к выводу, что всё это как бы одно и то же, и те же пророки ветхозаветные.
Дальше я заинтересовался альтернативными историями. Много изучал и так увлёкся, что даже хотел поступить на исторический факультет. Меня заинтересовала этнография, потому что без неё историю не поймёшь вообще. Откуда народы? Откуда религии взялись? Как люди жили и кому они поклонялись? В конечном итоге я пришёл к выводу — праведный человек может и неправедную религию сделать праведной. То есть всё зависит от импульса человека, и смысл всех религий — найти точку опоры в себе. Согласно буддизму, это буддоприрода — изначальная, неотъемлемая сущность каждого. А по даосизму — это слияние с бесконечным потоком великой жизни природы. И в христианстве Иисус учил — царство Божие внутри нас.