В нашем городе, среди привычных улиц и площадей, проходили жизни удивительных людей. Они были с нами, мы могли встретить их на концертах в ДК, поздороваться, пообщаться, иногда даже поссориться. Но теперь их нет, и осознание этой утраты приходит не сразу. Начинаешь ощущать, что чего-то не хватает, что есть вопросы, на которые больше нет ответов. И лишь тогда осознаешь, что эти люди были той самой тонкой прослойкой, из которой складывалась духовная жизнь города, сёл и деревень. Усть-Катавская неделя напоминает нам о них.
Среди тех, кто ушёл, была Тамара Яковлевна Луканьянова. Она была известна как Тамариус — так ласково её называл наш главный редактор. Учитель английского языка в Шубино, потом заводчанка, художник-оформитель и, в конце концов, журналист в городской газете — Тамара Яковлевна была Человеком с большой буквы. Судьба подарила мне возможность работать рядом с ней.
Сначала её старомодные привычки могли показаться странными. Она не пользовалась дыроколом, а прокалывала бумаги карандашом. Время летело быстро, она вышла на пенсию и уехала к детям в другой город. Но память о ней осталась, и теперь я держу в руках сборник её стихов «Капли познания». Эти строки полны кристаллов мысли и глубины души. Например, в одном из её стихотворений говорится:
«Непостижимое блаженство / С природой быть наедине, / Её касаясь совершенства / Слабеет боль утрат вдвойне... / Беру рукой тепло осеннее, / Его живительную нить / И чувствую — как откровение: / Я в этот мир пришла любить».
А вот ещё строки, полные нежности:
«Не устаю — ясновельможная сова — / Жить от земли бесчисленных щедрот / И тайный смысл вкладывать в слова / Привычные: рябина, огород, / Окно, скворечня, тропка...».
При жизни Тамара Яковлевна писала о простых вещах, обыденных, но таких близких каждому. Её строки про синицу, посвященные сыну, трогают до глубины души:
«Зелёной ручной синицей / В твой дом залечу под утро. / А ты не поверишь: снится! / И отвернёшься: глупость!».
Тамара Яковлевна ушла из жизни на Троицу, оставив после себя светлую память.
Ещё одна замечательная женщина, Евдокия Ивановна, родилась в Тюбелясе. Я познакомился с ней в Вязовой, уже в конце её жизни. Она делилась воспоминаниями о детстве, как пела в церкви на клиросе, как её заплетали в косу перед замужеством. Не дожила она до ста лет всего три месяца и девять дней. Как и обещала, дождалась своего внука Серёжу из армии и ушла через неделю после его возвращения. Жила она легко, а ушла ещё легче — ни одного дня не провела в постели, передвигаясь с палочкой, читала молитвы в кресле. Врезались в память её слова при прощании: «Господи, прости, Святой, да как ведь жить хорошо на красной земле!»